День рождения ВЧК
20 декабря 1917 года постановлением Совета народных комиссаров была создана Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Председателем Комиссии стал Феликс Эдмундович Дзержинский. Сначала ВЧК состояла всего из четырех отделов – организационного, информационного, по борьбе с контрреволюцией и по борьбе со спекуляцией. А располагалась ВЧК в доме № 2 по Гороховой улице в Петрограде.
Уже из названия новой организации понятно, какие именно проблемы считались тогда первостепенными. Борьба с иностранными разведками и шпионажем явно не относилась к их числу. А реальной угрозой новая власть считала подпольные офицерские организации, саботаж чиновников, спекуляцию, разгул бандитизма, анархию и пьяные погромы. Именно по этой причине ВЧК не имела вначале специального контрразведывательного подразделения. Однако совсем скоро приоритеты стали меняться. Уже летом 1918 года выяснилось, что, несмотря на заявления западных правительств, их спецслужбы вовсе не намерены сворачивать свою подрывную работу против России. Поэтому уже в конце 1918 года в структуре ВЧК появился Особый отдел в количестве 11 человек, на который возлагались функции борьбы с иностранными спецслужбами.
Но в начале 1918 года, в первые дни существования ВЧК, о борьбе с иностранным шпионажем никто не думал. Более того, предполагалось, что поставленные перед чрезвычайной комиссией задачи – борьба с контрреволюцией и саботажем — будут решены довольно быстро, после чего надобность в такой структуре отпадет. Именно поэтому ЧК рассматривалась как временный чрезвычайный специальный орган. Неслучайно в первые месяцы, примерно до апреля 1918 года, деятельность ЧК распространялась лишь на Петроград и губернию. И только весной 1918 года, после переезда правительственных учреждений, в том числе и самой ВЧК, в Москву, началось создание чрезвычайных комиссий на местах.
Уже к концу 1918 года в республике имелось 40 губернских и 365 уездных чрезвычайных комиссий, кроме того, были образованы ЧК в армии, на железных дорогах и в пограничной полосе. И работы им, судя по всему, хватало. Одновременно с практической деятельностью в руководстве ВЧК шла весьма напряженная дискуссия о методах и средствах работы. Например, в течение всего 1918 года среди руководящего состава ВЧК не было единого мнения относительно использования в оперативном процессе секретных сотрудников и негласных средств. На жаргоне первых чекистов такие методы назывались «провокацией». Так вот, многие товарищи считали провокацию наследием проклятого империалистического прошлого, недопустимым в новых революционных условиях. И поначалу эта точка зрения возобладала. На заседании коллегии ВЧК 18 марта 1918 года даже было принято специальное постановление «О недопустимости пользоваться провокацией в работе ВЧК».
Впрочем, уже через несколько месяцев, в связи с резким обострением внутренней обстановки, началом открытого противостояния сторонников и противников новой власти, а также оккупацией значительных территорий страны иностранными войсками, руководство ВЧК пришло к выводу, что без старых проверенных методов контрразведывательной работы не обойтись. И первой крупной операцией молодой советской спецслужбы стали чисто контрразведывательные мероприятия, направленные против иностранного шпионажа. Речь идет о так называемом «заговоре послов». Вкратце история такова.
«Заговор послов»
Весной-летом 1918 года основные усилия западных спецслужб, работавших на восточном направлении, были направлены на дальнейшую дестабилизацию ситуации в России. Слабая, охваченная внутренней смутой, растаскиваемая на куски сепаратистами страна – вот идеальный сценарий для России, предусмотренный масонской Европой. Неудивительно, что западные разведки, особенно английская, активно поддерживали, в том числе и деньгами, любые попытки раскачать ситуацию в России, тем более что врагов у новой власти было предостаточно.
По признаниям самих англичан, только в 1918 году британские спецслужбы израсходовали на подрывную деятельность против России не менее полутора миллионов рублей – деньги по тем временам немалые. Москву и Петроград наводнили английские, французские и американские шпионы. Многие из них работали под дипломатическим прикрытием. А потому вполне естественно, что уже летом 1918 года в поле зрения ВЧК попали высокопоставленные британские дипломаты, включая посла в России Роберта Брюса Локкарта.
Чтобы добыть доказательства антигосударственной деятельности иностранных дипмиссий на территории России, в ВЧК была разработана специальная операция по проникновению в среду иностранных разведчиков-дипломатов. Внешне все выглядело так. В подразделения латышских стрелков, расквартированные в Петрограде, были направлены сотрудники ВЧК Я. Буйкис и В. Спрогис. Согласно плану операции, эти товарищи под видом националистически настроенных офицеров-латышей, проводящих антисоветскую агитацию среди солдат, должны были привлечь внимание иностранных разведчиков. Так оно и получилось. Вскоре Буйкис и Спрогис попали в поле зрения английского военно-морского атташе Кроми, выполнявшего функции резидента военно-морской разведки Великобритании. В то время Кроми активно работал над созданием антисоветского подполья в Петрограде и вербовал агентуру среди моряков Балтфлота и латышских стрелков. Так что, появление в Питере латышских «националистов» было воспринято британским резидентом как подарок судьбы.
Поверив в антисоветские убеждения Буйкиса и Спрогиса, Кроми написал им рекомендательное письмо к главе английской миссии в России Локкарту. Кроме того, перед их отъездом в Москву Кроми познакомил латышей с английским агентом Сиднеем Рейли, профессиональным разведчиком, прибывшим в Россию со специальной миссией от шефа британской разведки МИ-IСИ (известной в настоящее время как СИС). Так сотрудники ВЧК сумели внедриться в среду английских дипломатов. Дальнейшие события развивались стремительно.
В Москве Спрогис, согласно плану операции, исчез, зато вместе с Буйкисом на встречу с английским послом отправился Эдуард Берзин, командир артиллерийского дивизиона в Кремле. Берзина хорошо знали в руководстве ВЧК. В июле 1918 года в Москве, во время мятежа левых эсеров, в плен к мятежникам на какое-то время угодили многие известные большевики, в том числе председатель ВЧК Ф.Э. Дзержинский. Так вот, освободил их именно Берзин со своими бойцами. А в игре с англичанами для успешного завершения операции требовался реальный и достаточно авторитетный человек, который мог бы заинтересовать их разведку. В качестве такого человека Берзина и подставили англичанам.
14 августа 1918 года Буйкис и Берзин нанесли визит Локкарту. Встреча прошла в его квартире в Хлебниковом переулке в Москве. При встрече Буйкис вручил англичанину рекомендательное письмо от Кроми. Началась беседа, в ходе которой Локкарт пытался выяснить истинные настроения латышей. Берзин объяснил, что, хотя латыши сначала поддержали революцию, они не могут бесконечно сражаться за большевиков. Им хотелось бы вернуться к себе на родину. Но их могут послать на Север сражаться с войсками англичан, высадившимися в Архангельске. Если это произойдет, они готовы сдаться и просят только об одном: чтобы их не расстреляли союзнические войска.
Локкарт поверил. Более того, на следующий день он проконсультировался со своими французскими коллегами, и сообща союзники пришли к выводу: намерения Берзина и его сподвижников вполне искренни. И тогда англичане решили использовать их в своих целях. Во время последующих встреч Локкарт и Рейли начали активно склонять Берзина и Буйкиса к вооруженному выступлению против Советской власти и даже посвятили их в некоторые детали готовящегося мятежа. Так руководству ВЧК стали известны планы западных спецслужб по подготовке вооруженного восстания на севере России и в Москве.
А чтобы получить еще более весомые доказательства шпионской деятельности английских дипломатов в России, Берзин убедил Локкарта выписать два документа на официальном бланке посольства, которые гарантировали бы ему и Буйкису содействие английских войск на Русском севере. В документе говорилось: «Предъявитель сего, латышский стрелок, направляется с ответственным поручением в Британскую штаб-квартиру в России. Обеспечивайте ему свободный проезд и оказывайте всемерное содействие. Р. Локкарт. Британский представитель в Москве».
Теперь в руках чекистов оказались и конкретные улики, подтверждающие причастность британского посла к шпионской деятельности. Можно было переходить к более решительным действиям.
Вечером 31 августа 1918 года отряд чекистов оцепил здание посольства Великобритании на Дворцовой набережной в Петрограде и занял первый этаж. Англичане оказали вооруженное сопротивление. В результате перестрелки погибли несколько чекистов и британский атташе Кроми. В ту же ночь в Москве отряд ВЧК во главе с комендантом Кремля П.Д. Мальковым арестовал Локкарта и его помощника Хикса.
На допросе Локкарту было предъявлено обвинение в попытке организовать антигосударственный заговор. А в качестве улик были показаны собственноручно подписанные им удостоверения Берзину и Буйкису. Англичанин явно не ожидал такого развития событий и поначалу откровенно растерялся. Потом, придя в себя, стал ссылаться на дипломатический статус и отказался от каких-либо объяснений. Вскоре Локкарта освободили, и он покинул Россию.
Всего же по «делу послов» проходило около 30 человек, так или иначе замешанных в связях с английской разведкой. Среди них — содержательницы конспиративных квартир актриса Оттен и сотрудница аппарата ЦИК Старжевская, служащий Центрального управления военных сообщений Александр Фриде и его родственники, бывший чиновник московской таможни Солюс, заведующий автоскладом Московского военного округа Трестер, французский разведчик-нелегал Анри де Вертимон, американский разведчик Каламатиано. Кстати, во время допроса Каламатиано на Лубянке в трости шпиона было обнаружено множество расписок его агентов о получении денег за различные услуги.
Так была неопровержимо доказана связь между антиправительственными силами внутри страны и заграничными разведками. Кстати говоря, в дальнейшем советские (а потом и российские) органы госбезопасности неоднократно сталкивались с фактами откровенного шпионажа британских и американских дипломатов против России.
Например, в конце 1950-ых годов в действиях, не совместимых с дипломатическим статусом, были уличены атташе административно-хозяйственного отдела посольства США 36-летний Рассел Лэнжелли и первый секретарь посольства Римстэд. Оба – кадровые разведчики, сотрудники ЦРУ.
2 сентября 1977 года в Москве на Костомаровской набережной с поличным был задержан сотрудник американского посольства Крокет, а также его супруга, активно помогавшая мужу в шпионской работе. Американских дипломатов взяли в тот момент, когда они пытались передать своему агенту металлический контейнер со шпионской информацией, закамуфлированный под обрезок водопроводной трубы…
В конце 1970-ых с поличным (во время закладки шпионского тайника) в Москве на Краснолужском железнодорожном мосту была задержана вице-консул посольства США Марта Петерсон, по совместительству сотрудница московской резидентуры ЦРУ. При задержании дамочка оказала яростное сопротивление, продемонстрировав хорошее владение техникой рукопашного боя и знание русских нецензурных выражений. Эти события были положены в основу известного фильма «ТАСС уполномочен заявить…».
В апреле 1996 года российские контрразведчики задержали дипломата Платона Обухова в момент передачи им секретной информации своим английским покровителям. Процесс обмена информацией между Обуховым и британскими дипломатами-разведчиками проходил при помощи коротких радиоимпульсов. Задержать человека с поличным в такие моменты крайне затруднительно. Однако наша контрразведка блестяще провела операцию. Вместе с Обуховым по делу проходили и несколько высокопоставленных британских дипломатов, подрабатывавших на ниве шпионажа.
Наконец, в начале 2006 года в поле зрения российских контрразведчиков снова попали четыре британских дипломата: помощник официального представителя британской разведки в России Пол Кронтон, второй секретарь посольства Марк Доу и два секретаря-архивиста посольства — Кристофер Пирс и Эндрю Флемминг. В деле также фигурировали российский гражданин, имя которого не разглашалось, и хитроумный приборчик для передачи секретной информации, закамуфлированный под неприметный с виду камень. Процесс обмена информацией выглядел так. Чудо-камень лежал себе на дорожке в одном из сквериков на окраине Москвы. В строго определенное время завербованный британцами российский гражданин пересылал данные с переносного компьютера на аппаратуру, находящуюся в камне. После чего такую же операцию проделывал и британский разведчик – с той лишь разницей, что, проходя мимо камня, он считывал информацию с помощью своего переносного компьютера.
Вой из-за шпионского камня тогда поднялся нешуточный. Особенно усердствовали так называемые правозащитные организации: их представители всегда начинают брызгать слюной от злости, когда Россия демонстрирует твердость и силу. А вскоре стала понятной истинная причина этого визга. Оказалось, что изобличенные в шпионаже британские дипломаты активно финансировали всевозможные российские неправительственные организации типа Московской хельсинской группы и иже с ней. Вот их представители, почуяв, что могут лишиться кормушки, и подняли вселенский гвалт. Что же касается шпионажа, его вынуждены были признать и сами британцы. Правда, сквозь зубы и спустя почти шесть лет. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда.
Как видим, за прошедшие сто лет в области российско-британских и российско-американских отношений, по сути, ничего не изменилось. Несмотря на кардинальную смену политического строя, экономических институтов и даже самого названия страны, Россия для Запада по-прежнему враг номер один. А значит, работы у российских спецслужб в ближайшее время меньше не станет.
Клим ФИЛБИН
На фото: Роберт Локкарт
Добавить комментарий