Просвещенная Европа, включая солидный заокеанский довесок, ее политическая наука, равно как и мировая историография как советской, так и вообще русской истории, ненавидя Россию вообще, ‒ как геополитический факт или фактор, ‒ начинают ненавидеть ее до степени истерической, когда Россия становится, на взгляд этих наук, слишком сильной. Неважно даже в каком обличии. За примерами далеко не идти.
По сей день зубовный скрежет демократов, либералов и прочих служителей прогресса вызывает и тот единственный период в жизни советского государства, когда, начиная примерно с 1937 года, Сталину, опираясь на здоровые силы русского народа, удалось в значительной степени возродить его историческую память.
Была фактически уничтожена интернационал-большевистская ленинская партия, для которой Россия под любым названием была разменной монетой в азартной игре в мировую революцию. И понятно, из кого в основном состоявшая. Чистка же в армии в 1937 году коснулась кадров, поставленных еще Троцким, и по новой логике строительства социализма в одной стране была бы проведена все равно − независимо от предлога. И потеря для наших вооруженных сил, говоря между нами, была от этой чистки невелика. Вспомним успехи этих кадров в «гражданскую» войну с собственным народом. Не говоря уж от о том, что масштабы чистки в массовом сознании сильно преувеличены. Так, по данным Константина Кулагина, сотрудника отдела военной статистики ИВИ МО РФ, число репрессированных командиров РККА начиная с 1936 года, составляет 1 410 человек, включая осужденных за чисто уголовные преступления. Всего уволенных по состоянию здоровья и прочим мотивам в 1936-1938 годах действительно более 30 тысяч, но из них свыше 12 тысяч возвращено обратно. Общее число репрессированных составило примерно 1% от общей численности командиров РККА.
Мало известно, что значительно больший урон кадровому составу РККА нанесло так называемое дело ВЕСНА в 1930-1931 годах, спровоцированное крупным деятелем ОГПУ Израилем Моисеевичем Леплевским, и другими троцкистами. ВЕСНА выкосила практически весь квалифицированный комсостав, состоявший в основном из бывших царских офицеров – более десяти тысяч человек патриотически мыслящей военной элиты.
В результате уничтожения военной профессуры была разрушена преемственность в системе высшего военного образования. Причем есть серьезные основания считать, что прямое отношение к чистке бывших сослуживцев по Императорской Армии имел Тухачевский. Именно эта чистка, а не сталинские репрессии в отношении самого Тухачевского и других «героев гражданской», роковым образом сказалась потом в первые два года Великой Отечественной войны.
Работа по восстановлению исторической памяти, которая началась в середине 1930-ых, направлялась лично И.В. Сталиным, а, следовательно, проводилась и внедрялась в сознание населения и особенно молодежи тотально. Предпринятые усилия позволили в значительной степени консолидировать, сплотить общество перед неизбежной войной. Консолидации этой, разумеется, способствовала как генетическая память русского народа, так и инерция Российской Империи.
Благодаря достигнутой сплоченности Вторая мировая война с 22 июня 1941 года стала последней Великой Отечественной войной советского и, прежде всего, русского народа. И Красная Армия, бравшая Берлин и входившая в Порт-Артур, ничего уже не имела общего с армией троцкистско-ленинских интернационалистов и терроризированных ими русских крестьян, красной от пролитой крови своих сограждан. Красная Армия 1945 года, − пре-Красная Армия победы – была уже армией русского народа и его братьев, может быть последняя истинно наша армия. Армия, которая действительно была всех сильней − от британских морей до сопок Маньчжурии. И лично мне кажется, большой ошибкой было ее переименование в 1946 году в Советскую. Все равно как красной девицы в совслужащую.
Обратим внимание на малозамечаемый факт, что Россия ‒ Российская Империя, Советский Союз и даже наша РФ, «военных» войн не проигрывала начиная, по сути с нашествия Батыя. Во всяком случае, в стратегическом аспекте. А вот войны политические, идеологические, информационные стала проигрывать очевидным образом начиная с Крымской. А неочевидным ‒ много раньше.
Причем проводником чуждых России идеологий и обычаев, автором невыгодных нам политических решений, была как правило так называемая «пятая колонна» из российской элиты.
Интересы элиты, говоря шире, «образованного», или как говорят нынче «креативного» класса, «сильных людей нашей земли», зачастую расходились и расходятся с интересами Русского народа и Русского государства.
Крушение Российской Империи в феврале 1917 и Советского Союза в августе-декабре 1991, события изоморфные, говоря математически, по своей схеме проведения, произошли не из-за военных поражений, а исключительно вследствие внутренней измены, ‒ измены верхов, «сильных людей своей земли». Единственным известным исключением, когда «сильны люди своей земли» сидели как мышь под веником и четко выполняли приказы и пожелания Верховного Главнокомандования, ‒ это Великая Отечественная война. В чем несомненная немеркнущая заслуга Иосифа Виссарионовича Сталина.
Этим во многом объясняется чудо Русской истории, немыслимое ни в нашей предыдущей истории, ни в истории иных государств и стран (что-то подобное можно найти разве в войне Рима с Карфагеном), когда к 1943 году ‒ к Сталинграду, в боях сгорела наша кадровая армия и ее резервы первой очереди, а вражеская германская армия потеряла всего порядка 10% своего личного состава.
А затем наши запасники ‒ юные советские комсомольцы и старые николаевские солдаты, ‒ смогли смять противостоящую им грозную силу, и завершить первую основную часть войны в Берлине. В отличие от Первой мировой войны измены тыла в Отечественную войну не было. «Пятая колонна» была зачищена, или, по крайней мере, тщательно затаилась до «лучших времен».
Более того, несмотря на то, что наши потери в Первую мировую – и абсолютные и относительные были на порядок меньше потерь во Вторую мировую войну, ‒ что объясняется высоким качеством подготовки офицерского и унтер-офицерского корпуса Императорской Армии, ‒ боевая устойчивость нашей армии во Вторую мировую была выше, чем у армии Первой мировой. Для характеристики боевой стойкости армии существует показатель – количество пленных в расчете на так называемые «кровавые потери», то есть количество пленных, отнесенное к числу убитых и раненых.
Посчитано, что в Первую мировую войну, исходя из минимальной оценки числа наших пленных в 2,5 млн, этот показатель таков: на 10 убитых и раненых в плен сдавались примерно 2 офицера и 4,5 солдата. На одного убитого генерала – сдавалось двое. В Отечественную войну последний показатель увеличился в 6 раз: чтобы захватить в плен одного нашего генерала, надо было убить трех.
По солдатам и офицерам показатель стойкости еще выше. Причем это можно показать буквально на пальцах. «Кровавые потери» во Вторую мировую у нас, увы, в 15-20 раз больше, чем в Первую, а число пленных – всего лишь в два раза больше. То есть чтобы взять в плен тех же двух офицеров и четверо солдат, но уже Красной Армии, надо было убить и ранить их не 10, а 100! Разница, однако… Недаром, одна Брестская крепость держалась дольше, чем вся Западная Европа.
Все-таки большая информационно-идеологическая работа была проведена над нашим народом, если до сих пор многие готовы всерьез повторять либеральные бредни, что Отечественная война была выиграна чуть ли не вопреки Сталину.
Пора все же понять, что Советский Союз начал побеждать в войне, когда Сталин взял на себя, помимо руководства страной еще и руководство фронтами. И это в условиях, когда СССР потерял уже 70 миллионов населения из 190, и соответствующую этому населению территорию. На которой была сосредоточена значительная часть нашего промышленного комплекса. И руководил он фронтами не формально. Вот что говорит об этом в своих мемуарах «Дело всей жизни» один из лучших наших руководителей Генштаба маршал Советского Союза Александр Михайлович Василевский:
«Оправданно ли было то, что Сталин возглавил Верховное Главнокомандование? Ведь он не был профессионально военным деятелем. Безусловно, оправданно.
Конечно, Сталин, принимая руководство сражающимися с врагом Вооруженными Силами, не обладал в полной мере военными знаниями, какие требовались в области современного оперативного искусства. Но у него был опыт гражданской войны, он знал процесс советского военного строительства и развития военного дела.
Однако решающим, полагаю, являлся громадный политический авторитет Сталина, доверие к нему народа, Вооруженных Сил.
…Я уже писал, что в первые месяцы войны у него порой проскальзывало стремление к фронтальным прямолинейным действиям советских войск. После Сталинградской и особенно Курской битв он поднялся до вершин стратегического руководства.
Теперь Сталин мыслит категориями современной войны, хорошо разбирается во всех вопросах подготовки и проведения операций.
Он уже требует, чтобы военные действия велись творчески, с полным учетом военной науки, чтобы они были и решительными, и маневренными, предполагали расчленение и окружение противника. В его военном мышлении заметно проявляется склонность к массированию сил и средств, разнообразному применению всех возможных вариантов начала операций и ее ведения.
И.В. Сталин стал хорошо разбираться не только в военной стратегии, что давалось ему легко, ибо он превосходно владел искусством политической стратегии, но и в оперативном искусстве.
Вследствие этого он оказывал более сильное влияние на ход развития операций.
Его знания в области военной стратегии и оперативного искусства значительно превосходили знание тактики (ему, собственно, и необязательно было знать ее во всех деталях).
Полагаю, что Сталина несомненно можно отнести к разряду выдающихся полководцев».
Так оценивает своего Главкома маршал Советского Союза, начальник Генерального Штаба и Военный министр СССР, дважды Герой Советского Союза Александр Михайлович Василевский. Он лучше наших коллективных анти-сталинистов (от хрущевистов-оттепелистов до «русско-идейных» «двуглавых» монархистов) понимал: народы без Вождя войн не выигрывают!
Борис ГАЛЕНИН, военный историк,
– специально для «К.Г.Б.-Информ»
Добавить комментарий