В 1920-ых годах советская контрразведка провела одну из самых блестящих своих операций, вошедшую в историю под названием «Трест». Знатоки уверяют, что именно в это время у сотрудников КРО ОГПУ сформировался собственный оперативный почерк, который до сих пор изучается во всех разведках мира и считается классикой оперативного искусства.
Итак, события развивались следующим образом. Как явствовало из оперативной информации, руководители эмигрантских центров понимали, что государственный переворот в России возможен только при наличии сильной подпольной организации внутри страны, а потому предпринимали энергичные усилия для ее создания. Замысел чекистов был прост, как все гениальное: создать такую организацию самим и убедить лидеров эмиграции в том, что именно она поможет им осуществить свои планы.
Вскоре такая организация появилась. Ее «штаб» располагался на пятом этаже здания ОГПУ на Лубянке. Называлась она «Монархическое объединение Центральной России» (МОЦР). К сотрудничеству с ОГПУ был привлечен ответственный сотрудник Наркомата внешней торговли РСФСР А.А. Якушев, который по долгу службы выезжал за рубеж. Ему удалось установить постоянную связь с великим князем Николаем Николаевичем, генералами П.Н. Врангелем, А.П. Кутеповым, Е.К. Миллером и председателем ВМС Н.Е. Марковым.
Под чутким руководством В.Р. Менжинского и А.Х. Артузова была придумана программа и тактика деятельности мнимой контрреволюционной организации. В программе МОЦРа, в частности говорилось: «Будущий государственный строй России, основываясь на коренных русских началах: православии, народности и самодержавии, должен иметь соответствующие самобытные формы». Такая формулировка понравилась эмигрантским кругам. А в документе, излагавшем тактику действий, было указано: «следует признать террор не достигающим своей цели, а поэтому недопустимым; повстанческое движение и местные восстания способствуют распылению сил… следует отказаться от их применения и беречь силы для более серьезных организованных действий; в отношении путей и способов добывания средств следует признать совершенно недопустимыми экспроприации и грабежи».
Таким образом, политическая программа и тактика легендированной организации навязывала монархистам отказ от интервенции, террора и других крайностей. Эмигрантским организациям предлагалась работа по проникновению в советский государственный аппарат в целях «постепенного изменения существующего строя». В тайной переписке с деятелями эмиграции и представителями иностранных разведок МОЦР фигурировал как организация «Трест».
После прихода к власти в Англии правительства консерваторов значительный интерес к «Тресту» стала проявлять британская разведка. Новое руководство Англии поставило перед ней задачу: связаться с антисоветским подпольем для получения политической и военной информации об СССР, а также о деятельности Коминтерна в Европе (его активность в те годы особенно беспокоила англичан).
В апреле 1925 года в адрес «Треста» поступило письмо от английского разведчика Сиднея Рейли. В нем он утверждал, что положение советской власти в СССР непрочное, и считал, что все силы надо бросить на создание крепкой подпольной организации, ведение активной антисоветской пропаганды среди широких слоев населения, а главное, на развертывание масштабных террористических действий.
После ознакомления с письмом, Ф.Э. Дзержинский и В.Р. Менжинский дали указание контрразведывательному отделу выманить автора на территорию СССР и захватить, тем более что за участие в «Заговоре послов» в 1918 году он был заочно приговорен к расстрелу.
Много сил, ума и изобретательности потребовалось оперативникам КРО, чтобы переиграть опытного английского разведчика. Кульминация наступила в Финляндии, где агент ОГПУ А.А. Якушев встретился с Сиднеем Рейли и убедил его в необходимости лично познакомиться с руководством «Треста» в Москве.
В ночь с 25 на 26 сентября 1925 года Якушев и Рейли через «окно» на финляндской границе переправились в СССР. После «переговоров» с руководством Политического совета МОЦРа (все его члены были сотрудниками КРО) по дороге на вокзал Рейли арестовали. А в ночь на 28 сентября на советско-финляндской границе были инсценированы перестрелка и убийство трех человек. За границу направили материалы расследования, которые свидетельствовали, что Рейли погиб при случайном столкновении с пограничниками. В советской печати об инциденте проскользнуло краткое сообщение.
Рейли поместили во Внутреннюю тюрьму в доме № 2 на Большой Лубянке, где до этого находился Борис Савинков. В целях конспирации для охранников тюрьмы он значился, как заключенный № 73 и был одет в форму сотрудника ОГПУ. После уловок и колебаний Рейли дал развернутые показания о деятельности английской и других иностранных спецслужб. Понимая тяжесть своего положения, он написал письмо Ф.Э. Дзержинскому, в котором выражал желание сотрудничать с советской контрразведкой. 5 ноября 1925 года Рейли был расстрелян.
Столь быстрый провал Рейли вызвал у руководителей монархических организаций за рубежом определенные сомнения в возможностях «Треста». Для того чтобы укрепить пошатнувшееся доверие к нему, было решено удовлетворить просьбу одного из активных деятелей эмиграции В.В. Шульгина, известного тем, что в марте 1917 года он принимал отречение Николая II. Шульгин давно высказывал мысль о том, чтобы МОЦР оказал ему содействие в нелегальной поездке по СССР для поиска сына, пропавшего без вести в годы гражданской войны. Такая поездка состоялась. Шульгин побывал в Ленинграде, Киеве и Москве. Свои впечатления он изложил в подробном отчете для руководителей эмигрантских центров.
Поверивший в реальное существование нелегальной организации, Шульгин после возвращения в Париж стал активно пропагандировать деятельность МОЦРа, невольно укрепив тем самым доверие к легендированной организации. В 1927 году в Берлине вышла в свет и его книга «Три столицы», которая произвела эффект разорвавшейся бомбы, поскольку автор достаточно объективно описал отдельные успехи в области экономики и образования, достигнутые в ходе НЭПа. Мало кто знал, что первыми читателями его рукописи были руководители КРО ОГПУ, а решение об издании книги было принято на совещании у Менжинского.
До середины 20-х годов контрразведчикам удавалось сдерживать террористическую активность монархических организаций. Однако затем в эмигрантских кругах верх взяли радикальные монархисты. На одной из встреч в Париже в 1926 году, например, обсуждался такой план государственного переворота в СССР: при помощи отравляющих газов умертвить делегатов предстоящего съезда Советов, после чего отрядом из двухсот бывших офицеров, нелегально переправленных в Москву, захватить Кремль.
Проанализировав ситуацию, руководство ОГПУ в феврале 1927 года было принято решение о свертывании операции «Трест». Это решение оказалось правильным, так как уже в марте генерал Кутепов и его соратники стали категорически настаивать на проведении террористических акций. Началась новая страница тайной борьбы — пресечение диверсий, организуемых РОВС на территории СССР. В этой схватке верх одержала Лубянка. Ее агенты, внедренные в ходе операции «Трест» в иностранные разведки и центры эмиграции, позволили еще долго срывать планы противника.
Так, например, в ночь с 3 на 4 июня 1927 года трое боевиков РОВСа предприняли попытку взорвать здание ОГПУ в Москве. Благодаря бдительности чекистов эту акцию удалось предотвратить, а террористы, при активной помощи местных жителей, вскоре были обнаружены в Смоленской области и при задержании застрелились.
Рихард ЗОРКИЙ
На фото: Артур Артузов; Сидней Рейли
Добавить комментарий